Бондаж.ру. Материалы о бондаже, доминировании, подчинении, садизме, мазохизме и фетишизме. Статьи по теории и практике БДСМ, библиотека, галереи, юмор, ссылки, форумы, открытки, обои и игры он-лайн
Главная
Теория
Практика
Атрибутика
Медицина
Литература
Публицистика
Право
Галерея
Кино
Музыка
Мода и дизайн
Развлечения
Обои
О сайте

Дракон замка Конгов

    В комнату к Саманте я не вошел. Не нужно было ей видеть меня раньше времени. Но все слышал.
    - У твоей судьбы две дороги, - сказал ей Уртон. - Или ты завтра получишь клеймо воровки, или сегодня - ошейник рабыни. Что тебе больше по душе?
    Саманта тоненько вскрикнула. Как подстреленный заяц.
    - Не можешь сделать выбор. Нерешительность - свойство рабыни, - подвел итог Уртон. Послышались звуки возни.
    - Нет! Не надо! Я сама пойду! - рыдала Саманта. Когда Уртон вывел ее из комнаты, руки были связаны за спиной, отчего груди поднялись и холмиками натянули рубашку, а на голове - плотный черный мешок. Все как полагается. Стефан с Уртоном взяли ее за локти и повели на задний двор. Задний двор не виден из окон отцовского кабинета, и там можно очень громко шуметь. Никто не обратит внимания.
    Солдаты уже ждали нас. Сержант подал знак, и они начали ритмично ударять мечами по щитам. Уртон поднял руку, и наступила тишина. Громким, отчетливым голосом он рассказал о преступлении сэра Добура, и наказании, которое понесет за это его дочь. Стефан приподнял Саманту, взмахнул ею как ковриком и уложил на землю так, что лицом она уткнулась в носки моих сапог. Я нагнулся и защелкнул ошейник у нее на шее. Щелчок замка отчетливо прозвучал в предвечерней тишине. С этого момента она стала моей рабыней. Но Саманта еще не знала, кто ее хозяин. Готов спорить на все сокровища подвалов замка Конгов, мое имя ей и в голову не приходило. Солдаты опять застучали мечами по щитам. Стефан нагнулся, развязал тесемку и стащил мешок с ее головы. Потом взял за волосы на затылке и медленно начал поднимать. Саманта увидела носки сапог, голенища, штаны, пряжку ремня, плетку за поясом... Наши глаза встретились.
    Никогда и ни у кого я не видел такого отчаяния в заплаканных глазах.

    - Ты ничтожество! Ты слабак и трус! - кричала Саманта. - Ты пустое место без слуг! - тут она извернулась и плюнула мне в лицо, но не попала. Хорошо, что солдаты уже разошлись. Иначе мне пришлось бы послать ее на конюшню, чтоб ей всыпали десять плетей. Уртон, намотав на кулак волосы, пригнул ее голову к земле.
    - Дай мне меч и докажи, что ты мужчина!
    - Уртон, отпусти ее, - приказал я. - Дай мне твой меч.
    Меч Уртона был шире и тяжелее моего, но лишь на два сантиметра длиннее. Я воткнул в землю перед ней оба клинка.
    - Выбирай.
    Она опробовала оба меча и выбрала мой. Клинок Уртона был тяжеловат для ее руки. Для моей - тоже. Кроме того, она хотела, чтоб я дрался незнакомым оружием.
    - Будем драться до смерти. - Как она была прекрасна в этот момент.
    Я покрутил восьмерки клинком Уртона, чтоб почувствовать его, определить точку равновесия. Меч Уртона был похож на своего хозяина: тяжелый, грубый, надежный.
    - Зачем мне мертвая рабыня? Я не буду тебя убивать, я тебя выпорю.
    - Сначала сумей меня победить. - Саманта оторвала юбку по колено, слева рванула от бедра почти до пояса. - Сними с меня ошейник! Я не хочу драться в ошейнике.
    Я кинул ключ Уртону.
    - Уртон, если она победит, она свободна.
    - Отцу это не понравится, - произнес Уртон, но выполнил приказ. Кто же дерется на мечах со своим рабом?
    Саманта, освободившись от ошейника, покрутила головой и встала в стойку. Позицию выбрала так, чтоб солнце светило мне в глаза.
    - Ты готов?
    Я отсалютовал мечом, встал в позицию, и в ту же секунду на меня обрушился град быстрых ударов. Слева, справа, снизу вверх, прямой рубящий, и тут же широкий, мощный мах по ногам. Саманта ожидала, что я отобью ее клинок, но я перепрыгнул через него, а когда она, чуть не потеряв равновесие, развернулась ко мне боком, не удержался и дал пинка под зад. Удар получился более сильный, чем я хотел. Тяжелым сапогом я попал прямо в копчик. Саманта вскрикнула от боли и яростно сверкнула глазами.
    - Простите, леди, я забыл, что вы сражаетесь босиком. Больше ударов ногами не будет, даю слово.
    Я отошел на три шага, давая ей время переждать боль. Саманта вновь бросилась в атаку, начала с колющего удара в грудь. Я отскочил в сторону, перехватил левой рукой ее запястье и несильно ударил плоской стороной меча в лоб. Теперь от ярости Саманта совсем потеряла осторожность. Дважды я мог переломить ее меч, когда кончик опускался к самой земле. Но ведь это был мой меч! Дважды я мог отрубить руку по локоть, но ведь это была рука Саманты. Парировать ее удары было несложно, и я просто ждал, пока она устанет. Правда, и сам уставал. Меч Уртона был для меня тяжеловат. Наконец она допустила ошибку. Я отвел ее клинок в сторону, бросился на нее грудью и сильно толкнул. Саманта чуть не упала на спину, рука, сжимающая рукоять меча, ослабила захват, и я выбил из нее оружие резким ударом сверху у самого эфеса. Несколько секунд Саманта ошеломленно разглядывала свою опустевшую ладонь, потом сжала кулаки и бросилась на меня. Я сделал шаг в сторону и подставил ей ножку. Подняться она не пыталась. Рыдала и колотила по земле кулаками.
    - Ошейник, - приказал я Уртону. Он вложил его в мою ладонь. Я наклонился и защелкнул его на шее девушки.
    - Плеть! - Уртон протянул мне плеть. Дважды я хлестнул девушку по спине и ребрам. Дважды вздрогнуло ее тело. Но потом я разобрал ее рыдания.
    - Я свободная, ты не имеешь права, почему ты не убьешь меня? Убей меня, гад, я хочу умереть свободной!
    Я намотал на кулак ее волосы и рывком поднял голову.
    - Посмотри на меня. Я - твой хозяин, а ты - моя рабыня. Ты не умеешь сражаться ни мечом, ни на кулаках. Ты всего-навсего слабая девчонка, хотя вымахала в длину как осиновая жердь. Уртон, отведи ее в мои покои. Пусть подметет пол и вытрет пыль. Если будет противиться, свяжи и брось в угол.
    Уртон заставил ее подняться и увел за собой. Я разыскал свой меч, вложил в ножны. Так гадко на душе еще никогда не было. Как я всегда восхищался Самантой. Почему она не поняла, что я пытаюсь спасти ее от клейма на щеке? Клеймо - это же на всю жизнь, это навсегда. А ошейник можно снять. Как она презирала меня, как старалась убить. За что? Если я не сломаю ее гордый нрав, если не подчиню себе, мы никогда не будем счастливы. А что я скажу тете Элли? Обещал, что пальцем не трону.

© Павел Шумилов. Материал из "Tris`s Archives"