Бондаж.ру. Материалы о бондаже, доминировании, подчинении, садизме, мазохизме и фетишизме. Статьи по теории и практике БДСМ, библиотека, галереи, юмор, ссылки, форумы, открытки, обои и игры он-лайн
Главная
Теория
Практика
Атрибутика
Медицина
Литература
Публицистика
Право
Галерея
Кино
Музыка
Мода и дизайн
Развлечения
Обои
О сайте

К вопросу о природе семейного счастья (отрывок)

   ... Бор вернулся из драйва, положил тяжелые кулаки на стол и сказал:
   - Все! Я в эти игры не играю.
   И тогда мне стало страшно. Потому что Бор был десантник от бога. Потому что, если он сломался, то что же с нами будет?
   Тон хотел свести все на шутку.
   - Куда же ты пойдешь? Ты ж кроме десанта ничего не знаешь.
   - Отдохну, осмотрюсь. Баб трахать буду. Детей заведу. Я последний в роду. Мне род продолжать надо.
   А Мета сказала:
   - Я под тебя лягу и рожу тебе ребенка. Не уходи из десанта.
   Все знали, что Бор и Мета терпеть друг друга не могли. Бор долго-долго на нее смотрел, а потом сказал:
   - На что ты мне такая нужна? Нервы портить? Пройдешь психоформирование с импринтингом, с оптимизацией под мой психопрофиль, тогда подумаю.
   - Пройду. Какой глубины?
   - Ноль восемьдесят пять.
   Люди нашей профессии всякого повидали, но тут наступила тишина. У нас в десанте имеется много разных штучек, о которых простым смертным лучше не знать. Психотроника - одна из таких игрушек. Согласиться на оптимизацию под чужой психопрофиль - это значит потерять себя. Стать новой личностью. А с импринтингом - это значит стать рабом. В данном случае - рабыней. Идеальной рабыней для Бора, имеющей лишь 15% свободы воли.
   - Мета, прекрати, - неуверенно проговорил Тон.
   - Я серьезно. Мало нас что-ли в драйвах гибнет. Считайте, что усохла в драйве. Если Бор вернется в десант, значит жила не зря. Всем понятно?
   Мета заводная. Я смотрел на нее и думал, останется ли она такой же красивой, если Бор не отступит. Черт возьми, конечно останется. Ее красоту даже шрамы не портят. Напротив, загадочности придают. Хочется провести по ним пальцем, взять лицо в ладони... Тьфу! О чем я думаю! Бор должен отступить. Неужели он не понимает?..
   Бор не отступил.
   - Сниму психопрофиль. У тебя полчаса, - сказал он и вышел.
   - Ты на фонтан села? - зло спросил Ген. - Тебе по голове настучать или по заднице? Я торможу Бора.
   Апельсин врезался в дверь рядом с его головой. И разлетелся как снежок. Ген остановился, медленно развернулся и стер ладонью брызги с лица.
   - От винта, Ген. Спасибо за заботу, но я уже в драйве. Парни, у кого есть, чем горло промочить?
   Я достал из заднего кармана фляжку с коньяком, и оказался третьим. Мета обвела релаксационную взглядом, выдернула нож из ножен в голенище сапога и разрезала пять апельсинов пополам. Потом, взяв половинку, воткнула над вазой нож в мякоть, провернула, вырезав лунку.
   - Чем не стаканы? Сом, наливай.
   Мы разобрали импровизированную посуду.
   - За Мету, - сказала она. - Славная была девчонка, хотя и стерва немалая. Если кому-то копыта отдавила, не держите на нее зла.
   Я выпил коньяк и закусил апельсином. Пальцы стали липкими от сока. Вкуса не почувствовал. В голове две мысли: "Бор остается в десанте" и "Нельзя же так, в самом деле!"
   - Проглоты! Какого черта посуду съели? Вам же хуже! Мне больше достанется, - обругала нас Мета и приложилась прямо к горлышку. - А помнишь, Ник, как ты нас с Геном вытаскивал?
   Я кивнул. Вытаскивать - моя работа. Но, чтобы я смог вытащить, десантник должен дойти до круга возврата. Они не дошли до него пяти километров. Это предельная дистанция. Сфера захвата сжалась до полутора метров и скакала как поплавок на волнах. Она и на самом деле была поплавком, так как штормило, с океана накатывали на берег четырехметровые валы, и я никак не мог скомпенсировать гравитацию от перемещения водяных масс в полосе прибоя. Ни один компьютер не может справиться с такой задачей, потому что у него нет интуиции. Человек тоже не может. Ему не хватает скорости реакции. Но все же, я их вытащил. Мокрых, истекающих кровью. Сжавшихся, чтобы облегчить мне работу. Обнявших друг друга. Клубок рук и ног вокруг коробочки маяка. Вытащил... Двоих из четверых. Бывало и хуже. До двух оставшихся маяков было двадцать семь и сто девять километров. На удалении двадцать семь я мог бы вытащить муравья. Но не человека. И координаты маяков оставались неизменными. Пока не сели аккумуляторы. Усохли парни...
   Хирурги предпочитают не знать близко того, кого режут. Это не мой стиль. Я хочу знать, кто там. Чтоб бороться не за абстрактного представителя высших приматов, а за живого, теплого человека. Чтоб живот охватывало холодом и дрожали руки. Потому что, если я ошибусь, то как раз зарежу. Разрежу пополам. Вытащу половину. Как было с Томом.
   Том почти дошел. Пять тысяч двести метров до круга. Он полз из последних сил и волочил за собой ногу. Там была ночь, тихая и безветренная. Океан застыл как стекло. Я мог очень точно нацелить сферу. Но Том в нее не вмещался. Если б он подтянул ноги... Мы с медиками час ждали, но он не шевелился. Тогда я принял решение. Сжал сферу до метра и первым захватом вытащил ноги. На десять сантиметров выше колен, чтоб не изуродовать коленный сустав. Вторым захватом - тело и два центнера пропитанного кровью песка.
   Медики пришили ему ноги, залатали остальные прорехи в шкуре, но в драйвы он больше не ходит. Дежурит за пультом, подменяет эндеров, пока маяки далеко от круга. И уже третий год в этот день ставит мне бутылку. Утверждает, что будь на финише кто другой, ковылять бы ему на протезах. Хотя, как я уже сказал, погода в тот день была тихая. Любой эндер бы справился...
   Бор появился в дверном проеме, но входить не стал. Так и стоял, засунув руки в карманы, прислонившись к косяку.
   - Я настроил аппаратуру. Осталось надеть шлем и нажать кнопку. Все в твоих руках, Мета.
   - Ты не знаешь, какая я стерва, Бор. Шлем я надену, но кнопку нажмешь ты. Тебя будет мучить совесть и ночные кошмары до конца жизни.
   - Твоими стараниями конец наступит быстро. Назови хоть одного из наших, дожившего до сорока пяти.
   Мета протянула ему фляжку.
   - Хлебни для храбрости.
   - Спасибо. Я нажму кнопку, но по твоей команде. Вдруг передумаешь. Я не обижусь.
   Так, препираясь, они ушли в "психушку".
   А мы остались.
   Каждый думал очень о многом. И боялся поднять глаза. Чтоб не встретиться с кем-то взглядом. Любой хотел бы очутиться на месте Бора. Мы все слегка сходили с ума по Мете. Но кто пробовал целовать глыбу сухого льда? Впечатление острое и своеобразное. Вот так отшивала нас Мета. А Бору она достанется мягкая и послушная. Или, наоборот, острая и жгучая как перец. Но именно такая, какая ему нужна. Оптимизированная под него. Кто бы не мечтал об этом? Но Мета была одной из нас. Боевым товарищем. И мы боялись поднять глаза.

© Павел Шумил