Бондаж.ру. Материалы о бондаже, доминировании, подчинении, садизме, мазохизме и фетишизме. Статьи по теории и практике БДСМ, библиотека, галереи, юмор, ссылки, форумы, открытки, обои и игры он-лайн
Главная
Теория
Практика
Атрибутика
Медицина
Литература
Публицистика
Право
Галерея
Кино
Музыка
Мода и дизайн
Развлечения
Обои
О сайте

Дневник горничной

    Вечером, когда я накрывала на стол, в столовую вошел хозяин. Он вернулся с охоты. Это мужчина высокого роста, широкоплечий, с большими черными усами и матовым цветом лица. У него неловкие, угловатые манеры, но выглядит добрым малым. По-видимому, это не такой гений, как Жюль Леметр, которому я столько раз служила на улице Христофора Колумба, и не такой изящный, как де Жанзе - ах этот Жанзе! Но он симпатичен... Его густые, вьющиеся волосы, его бычья шея, икры борца, мясистые, красные и улыбающиеся губы - все говорит о силе и добродушии. Я готова пари держать, что он неравнодушен к женскому полу. Я это тотчас же заметила по его подвижному, чуткому носу, по необыкновенному блеску в мягких и смеющихся глазах. Никогда, мне кажется, я не встречала мужчины с такими густыми до безобразия бровями и такими волосатыми руками. Спина у него, должно быть, покрыта шерстью, как у животного, у этого дяденьки! Как большая часть людей мало интеллигентных и очень сильных, он очень робкий.
    Он осмотрел меня каким-то странным взглядом, в нем были и доброжелательность, и впечатление неожиданности, и чувство удовлетворения; в нем светились так же и шаловливость, но без нахальства, и нескромность, но без грубости. Хозяин, очевидно, не привык к таким горничным, как я; я его смущаю, с первого же взгляда я произвела на него сильное впечатление. Немного смущаясь, он обратился ко мне:
    - А!.. Это вы новая горничная?
    Я выставила вперед свой бюст, опустила слегка глаза и скромно и кокетливо, в то же время мягким голосом, ответила просто:
    - Да, сударь, это я...
    На это он пробормотал:
    - Так, значит, вы приехали?.. Хорошо... хорошо...
    Ему хотелось поговорить, он подыскивал слова, но так как был не речист, то ничего не нашелся сказать. Меня забавляло его смущение... Помолчав немного, он спросил:
    - Так это вы приехали из Парижа?
    - Да, сударь.
    - Очень хорошо... очень хорошо.
    Потом несколько смелее:
    - Как вас зовут?
    - Селестина, сударь.
    С решительным видом потирая обе руки, он прибавил:
    - Селестина... А-а!.. Очень хорошо... Оригинальное имя... Красивое имя, право!.. Лишь бы только хозяйка не заставила вас переменить его. У нее есть эта мания.
    Я отвечала с выражением достоинства и готовности к услугам:
    - Я в распоряжении барыни.
    - Без сомнения, без сомнения... Но это красивое имя...
    Я едва удержалась от смеха! Хозяин начал ходить по столовой, затем сел вдруг в кресло, вытянул ноги и с выражением извинения во взгляде и мольбою в голосе спросил мен:
    - Вот, Селестина... Я вас всегда буду называть Селестиной... не будете ли добры помочь мне снять сапоги? Это, надеюсь, не затруднит вас?
    - Конечно, нет, сударь.
    - Потому что, видете ли... Эти проклятые сапоги... Они тесны. Никак не стащишь.
    Изящным, скромным и вместе с тем вызывающим движением я стала на колени прямо перед ним. И когда я помогала ему снимать его мокрые и грязные сапоги, я чувствовала, что его нос раздражают мои духи и что его глаза с возрастающим интересом следили за очертаниями моего корсажа и за всем, что только можно было разглядеть через платье... Вдруг он воскликнул:
    - Черт возьми! Селестина... От вас великолепно пахнет.
    Не поднимая глаз и с наивным видом, я спросила:
    - От меня, сударь?
    - Ну-да... конечно... от вас! Не от моих же ног, надеюсь.
    - О, сударь...
    И это: "О, сударь!" звучало и протестом в защиту его ног, и в то же время дружеским упреком - дружеским и поощряющим его фамильярность. Понял ли он? Думаю, что да, потому что он снова еще сильнее и с некоторым страстным волнением в голосе повторил:
    - Селестина... ОТ вас великолепно пахнет... великолепно...
    Да! Он забывается, этот дяденька... Я сделала вид, как будто немного оскорблена такой настойчивостью, и замолчала. Робкий и ничего не понимающий в женских хитростях, он смутился. Он боялся, наверное, что зашел слишком далеко, и быстро переменил разговор:
    - Вы освоились уже здесь, Селестина?
    Вопрос... Освоилась ли я? Это за три часа моего пребывания здесь... Я кусала себе губы, чтобы не расхохотаться. Он смешон, этот добряк, и немного глуп.
    Но это ничего. Он мне нравится. Даже в его грубоватости видна какая-то мощь. От него пахнет животным, веет теплом, которое разливается по всему телу... он мне приятен.
    Я сняла сапоги и, чтобы оставить его под приятным впечатлением от нашего разговора, в свою очередь спросила у него:
    - Я вижу, сударь, вы охотник. Удачная охота была у вас сегодня?
    - У меня никогда не бувает удачной охоты, Селестина, - ответил он, покачивая головой. - Я ведь только брожу... Это ведь только для прогулки, чтобы не быть здесь... Я здесь скучаю...
    - А! Барину скучно здесь?
    После некоторой паузы он с вежливым видом ответил:
    - То есть... я скучал... Потому что теперь... наконец!..
    Затем с глуповатой и трогательной улыбкой на устах он спросил:
    - Селестина?
    - Сударь!
    - Не будете ли добры дать мне мои туфли? Прошу извинить меня.
    - Но, сударь, это моя обязанность.
    Да, конечно... Они под лестницей... в темном чуланчике... налево.
    Мне думается, я с ним сделаю все, что захочу! Он не злой, он поддается с первого же раза. О! его можно далеко завести...

© Октав Мирбо. Материал из "Tris`s Archives"