Бондаж.ру. Материалы о бондаже, доминировании, подчинении, садизме, мазохизме и фетишизме. Статьи по теории и практике БДСМ, библиотека, галереи, юмор, ссылки, форумы, открытки, обои и игры он-лайн
Главная
Теория
Практика
Атрибутика
Медицина
Литература
Публицистика
Право
Галерея
Кино
Музыка
Мода и дизайн
Развлечения
Обои
О сайте

Волхв

    Понемногу, понукаемый его вопросами, я путано рассказал об Алисон; отплатил за вчерашнюю откровенность той же монетой. И опять не ощутил его сочувствия; одно только плотное, беспричинное любопытство. Я сказал, что недавно написал ей.
    - И она не отвечает?
    Я пожал плечами.
    - Не отвечает.
    - Вы помните о ней, тоскуете - напишите снова. - Я слабо улыбнулся его энтузиазму. - Вы бросили все на волю случая. Предоставлять свою судьбу случаю - все равно что идти ко дну. - Потряс меня за плечи. - Плывите!
    - Дело не в том, чтоб уметь плавать. А в том, чтобы знать, куда.
    - К этой девушке. Вы говорите, она видит вас насквозь, понимает вас. И прекрасно.
    Я не ответил. Черно-желтая бабочка, ласточкин хвост, порхала по бугенвиллеям Приаповой беседки; не найдя меда, скрылась между деревьями. Я чиркнул подошвой по гравию.
    - Видно, я не умею любить по-настоящему. Любовь - это не только секс. А меня все остальное почему-то мало волнует.
    - Милый юноша, да вы неудачник. Разочарованный, мрачный.
    - Когда-то я слишком много о себе понимал. И, похоже, напрасно. Иначе теперь не считал бы себя неудачником. - Я посмотрел на него. - Дело не только во мне. Время такое. Все мои сверстники чувствуют то же самое.
    - Именно сейчас, когда наступило величайшее в истории просветление? За последние пятьдесят лет тьма отступила так далеко, как не отступала и за пять миллионов!
    - Под Нефшапелью отступила? В Хиросиме?
    - Но мы с вами! Мы живем, и в нас дышит этот чудесный век. Мы-то не разрушены. И ничего не разрушали.
    - Человек - не остров {Аллюзия на известное высказывание Джона Донна.}.
    - Да глупости. Любой из нас - остров. Иначе мы давно бы свихнулись. Между островами ходят суда, летают самолеты, протянуты провода телефонов, мы переговариваемся по радио - все что хотите. Но остаемся островами. Которые могут затонуть или рассыпаться в прах. Но ваш остров не затонул. Нельзя быть таким пессимистом. Это невозможно.
    - Очень даже возможно.
    - Пойдемте. - Он вскочил, словно промедление было губительно. - Пойдемте. Я открою вам свою главную тайну. Пойдемте. - Заспешил к колоннаде. Мы поднялись на второй этаж. Он вытолкнул меня на террасу.
    - Садитесь за стол. Спиной к свету.
    Через минуту он вынес тяжелый предмет, завернутый в белое полотенце. Осторожно положил на середину стола. Помедлил, убедившись, что я смотрю внимательно, и торжественно убрал покрывало. Каменная голова - мужская или женская, не разберешь. Нос отколот. Волосы стянуты лентой, по бокам свисают две пряди. Но сущность скульптуры заключалась в выражении лица. На нем сияла ликующая улыбка; ее можно было бы счесть самодовольной, если б не светлая, философская ирония. Глаза с узким азиатским разрезом тоже улыбались - Кончис подчеркнул это, прикрыв губы скульптуры рукой. Мастерски схваченный изгиб рта навеки запечатлел и мудрость, и радость модели.
    - Вот она, истина. Не в серпе и молоте. Не в звездах и полосах. Не в распятии. Не в солнце. Не в золоте. Не в инь и ян. В улыбке.
    - Она ведь с Киклад?
    - Неважно, откуда. Смотрите. Смотрите ей в глаза.
    Он был прав. Освещенный солнцем кусочек камня обладал неземным достоинством; он нес не столько благодать, сколько знание о ее законах; неколебимую уверенность. Но, вглядевшись, я ощутил не только это.
    - В ее улыбке есть что-то безжалостное.
    - Безжалостное? - Он зашел мне за спину и посмотрел через мое плечо. - Это истина. Истина безжалостна. Но не ее суть и значение, лишь форма.
    - Скажите, где ее нашли.
    - В Дидиме. В Малой Азии.
    - А когда изваяли?
    - В шестом или седьмом веке до нашей эры.
    - Интересно, какова была бы эта улыбка, знай скульптор о Бельзене.
    - Мы чувствуем, что живем, только потому, что заключенные в Бельзене умерли. Мы чувствуем, что наш мир существует, только потому, что тысячи таких же миров погибают при вспышке сверхновой. Эта улыбка означает: могло не быть, но есть. - И добавил: - Когда буду умирать, положу ее рядом с собой. Другие лица мне видеть не захочется.
    Головка наблюдала, как мы рассматриваем ее; наблюдала нежно, непреклонно, с жестокой неизъяснимостью. Меня осенило: та же улыбка порой играла на устах Кончиса; будто он тренировался, сидя перед этой скульптурой. Одновременно я точно сформулировал, что именно в ней мне не по душе. То была улыбка трагической иронии, улыбка обладателя запретных знаний. Я обернулся, посмотрел в лицо Кончиса; и понял, что прав.

© Джон Фаулз. Материал из "Tris`s Archives"