Бондаж.ру. Материалы о бондаже, доминировании, подчинении, садизме, мазохизме и фетишизме. Статьи по теории и практике БДСМ, библиотека, галереи, юмор, ссылки, форумы, открытки, обои и игры он-лайн
Главная
Теория
Практика
Атрибутика
Медицина
Литература
Публицистика
Право
Галерея
Кино
Музыка
Мода и дизайн
Развлечения
Обои
О сайте

Повесть о Сонечке

    Сонечка на сцене:
    Выходит маленькая, в белом платьице, с двумя черными косами, берется за спинку стула и рассказывает: - Жили мы с бабушкой... Квартирку снимали... Жилец... Книжки... Бабушка булавкой к платью пришпиливала... А мне - сты-ыдно...
    Свою жизнь, свою бабушку, свое детство, свою "глупость"... Свои белые ночи.
    Сонечку знал весь город. На Сонечку - ходили. Ходили - на Сонечку. - "А вы видали? такая маленькая, в белом платьице, с косами... Ну, прелесть!" Имени ее никто не знал: "такая маленькая..."
    "Белые Ночи" были - событие.
    Спектакль был составной, трехгранный. Первое: Тургенев, "История Лейтенанта Ергунова": молодая чертовка, морока, где-то в слободской трущобе завораживающая, обморачивающая молодого лейтенанта. После всех обещаний и обольщений исчезающая - как дым. С его кошельком. Помню, в самом начале она его ждет, наводит красоту - на себя и жилище. Посреди огромного сарая - туфля. Одинокая, стоптанная. И вот - размахом ноги - через всю сцену. Навела красоту!
    Но это - не Сонечка. Это к Сонечке - введение.
    Второе? Мне кажется - что-то морское, что-то портовое, матросское, - может быть Мопассан: брат и сестра? Исчезло.
    А третье - занавес раздвигается: стул. И за стулом, держась за спинку - Сонечка. И вот рассказывает, робея и улыбаясь, про бабушку, про жильца, про бедную их жизнь, про девичью свою любовь. Так же робея и улыбаясь и сверкая глазами и слезами, как у меня в Борисоглебском рассказывая об Юрочке - или об Евгении Багратионовиче - так же не играя, или так же всерьез, насмерть играя, а больше всего играя - концами кос, кстати никогда не перевязанных лентами, самоперевязанных, самоперекрученных природно, или прядями у висков играя, отстраняя их от ресниц, забавляя ими руки, когда те скучали от стула. Вот эти концы кос и пряди у висков - вся и Сонечкина игра.
    Думаю, что даже платьице на ней было не театральное, не нарочное, а собственное, летнее, - шестнадцатилетнее, может быть?
    - Ходил на спектакль Второй студии. Видал Вашу Сонечку...
    Так она для всех сразу и стала моей Сонечкой, - такая же моя, как мои серебряные кольца и браслеты - или передник с монистами - которых никому в голову не могло прийти у меня оспаривать - за никому, кроме меня, не-нужностью.
    Здесь уместно будет сказать, потому что потом это встанет вживе, что я к Сонечке сразу отнеслась еще и как к любимой вещи, подарку, с тем чувством радостной собственности, которого у меня ни до, ни после к человеку не было - никогда, к любимым вещам - всегда. Даже не как к любимой книге, а именно - как кольцу, наконец, попавшему на нужную руку, вопиюще - моему, еще в том кургане - моему, у того цыгана - моему, кольцу так же мне радующемуся, как я - ему, так же за меня держащемуся, как я за него - самодержащемуся, неотъемлемому. Или уж - вместе с пальцем! Отношения этим не исчерпываю: плюс вся любовь, только мыслимая, еще и это.
    Еще одно: меня почему-то задевало, раздражало, оскорбляло, когда о ней говорили Софья Евгеньевна (точно она взрослая!), или просто Голлидэй (точно она мужчина!), или даже Соня - точно на Сонечку не могут разориться! - я в этом видела равнодушие и даже бездушие. И даже бездарность. Неужели они (они и оне) не понимают, что она - именно Сонечка, что иначе о ней - грубость, что ее нельзя - не ласкательно. Из-за того, что Павлик о ней говорил Голлидэй (начав с Инфанты!), я к нему охладела. Ибо не только Сонечку, а вообще любую женщину (которая не общественный деятель) звать за глаза по фамилии - фамильярность, злоупотребление отсутствием, снижение, обращение ее в мужчину, звать же за глаза - ее детским именем - признак близости и нежности, не могущий задеть материнского чувства - даже императрицы. (Смешно? Я была на два, на три года старше Сонечки, а обижалась за нее - как мать.)
    Нет, все любившие меня: читавшие во мне называли ее мне - Сонечка. С почтительным добавлением - ваша.

© Марина Цветаева. Материал из "Tris`s Archives"