Бондаж.ру. Материалы о бондаже, доминировании, подчинении, садизме, мазохизме и фетишизме. Статьи по теории и практике БДСМ, библиотека, галереи, юмор, ссылки, форумы, открытки, обои и игры он-лайн
Главная
Теория
Практика
Атрибутика
Медицина
Литература
Публицистика
Право
Галерея
Кино
Музыка
Мода и дизайн
Развлечения
Обои
О сайте

Записки причетника (отрывок)

   
   - Ну-ка, гляди мне прямо в глаза. Ну, прямо, прямо! Вот так! Все гляди, все гляди!
   Говоря это, мать игуменья брала своими гибкими, иссиня белыми длинными перстами щепотку соли и, усмежаясь, долго целила матери Секлетее в глаза, затем медленным размахом руки ловко пускала помянутую соль в самые зрачки жертвы.
   Мать Секлетея стоически выдерживала пытку и, выпучив до невероятия белки, не без успеха старалась явить на лице свое довольство, на устах веселую улыбку и вообще всем существом своим выразить, что засыпанье ей глаз солью составляло для неё одно из избраннейших времяпровождений.
   - Что ж тебя так поводит, а? - спрашивала мать игуменья тихо и мягко. - Может, ты недовольна, а?
   - Ах, ваше преподобие, благодетельница душ и телес наших, как же я могу быть недовольна? - отвечала с некоторым дрожанием, но с беспечностью и преданностью в голосе мать Секлетея. - Все, что ваше преподобие ни изволите сделать, нам, грешным, только на пользу, все благо... за все благодарим...
   И мать Секлетея с жаром клала земной поклон перед преподобной матерью игуменьей, а затем повторяла снова:
   - Все благо... все благо...
   - Стань-ка получше, я тебя ещё ублажу, - слегка приподнимая тонкие, волнистые, змееобразные брови и ласково усмехаясь, говорила мать игуменья. - Стань-ка!
   И снова она запускала гибкие персты солонку, захватывала вторую щепотку соли и тем же медленным, спокойным взмахом руки так же ловко пускала и вторую щепотку в глаза матери Секлетеи.
   - Ты никак плачешь, а? - спрашивала она, когда из ослепленных глаз начинали катиться слезы.
   - Это здорово для глаз, ваше преподобие... это здорово для... для... для глаз... - заикаясь, но все же без малейшего признака уныния, а напротив, как бы с возраставшим по мере истязаний довольством отвечала мать Секлетея.
   Мой патрон заливался смехом и кричал:
   - А ну ещё ей сыпните! Ещё, ещё! Ишь какая! Всё её не берёт!

[...]
   - Возьми-ка кувшинчик этот в руки, - говорила мать игуменья молоденькой сестре, кивая на металлическую посудину, наполненную кипятком, - возьми-ка вот так, за бочка ладонями. Что же ты, слышала?
   Отчаянно и торопливо схватила сестра указанный предмет и с глухим криком вновь выпустила его из рук.
   - Бери, бери, - тихо и мягко настаивала мать игуменья. - Что, горячо? Будто уж и горячо? И очень жжет? Да ты, может, не разобрала хорошенько, дева?
   Сестра дрожала, глотая слезы.
   - Право, ты не разобрала хорошенько дела. Ну-ка, лизни языком, вот тут лизни, с правого краешка. Ну, ну!

[...]
   испытание затягивалось на неопределенное время, и по мере того мать игуменья начинала свирепеть, голос ее делался звонок, как новый, только что отлитый колокол, лицо бледно, руки дрожали, на углах бесцветных губ показывалась пена.
   - А! а! - говорила она еще тише и мягче, но уже задыхаясь. - Мы этого не можем? Не хотим? А!
   Патрон мой никогда не мог видеть слезы, когда бывал отягчен винными парами, и если только слезы проливались так, что его помутившиеся очи могли это заметить, он обыкновенно начинал уговаривать мать игуменью.
   - Ну, бросьте, - говорил он убедительно, - бросьте!.. Что за охота? Бросьте! Велите лучше поплясать... Что за охота?
   Иногда, когда случалось, что пытаемая сильно страдала, мать игуменья исполняла его желанье и заставляла ее плясать, прищелкивая при этом своими гибкими перстами так звонко, словно персты были из металла; но чаще всего она вставала и, обращаясь к жертве, ласково говорила: - Пойдём со мной! Пойдём, сестра, пойдём...
   Ни при каких истязаниях не искажалось так лицо сестры, как при этом ласковом приглашении следовать за собою.
   Куда уходили, что ожидало там, я не могу сказать, ибо сам того не знаю. Невзирая на все мои ухищрения, я не мог проникнуть за завесу, покрывающую эти таинственные пытки...

© Марко-Вовчок.